Алексей Гатапов: «Главное, сохранить нашу землю для детей и потомков»
В сегодняшнем номере предлагаем нашим читателям эксклюзивное интервью известного писателя Бурятии Алексея Гатапова (на снимке), получившего известность после выхода его романа «Тэмуджин» о детстве Чингисхана. Беседа состоялась на страницах еженедельника «Аргументы и факты. Бурятия». Недавно его произведение - роман «Тэмуджин» -признан самым длинным опубликованным произведением на русском языке - более 3,8 млн. знаков - и вошел в «Книгу рекордов России». Это больше, чем у «Войны и мира» Льва Толстого и «Тихого Дона» Михаила Шолохова», - рассказали в пресс-службе Бурятского госуниверситета.
– Алексей Сергеевич, Ваш роман «Тэмуджин» признан самым длинным в истории русской литературы, он превзошёл по объёму «Войну и мир» Толстого. Над ним Вы работали 20 лет. Что стало для Вас главным вызовом в этой работе: колоссальный объём исследования, необходимость реконструкции быта и психологии древних монголов или создание убедительного образа человека, ставшего легендой?
- Тут все проще было. Моя работа не касается научного исследования, я только интерпретирую, воспроизводя историю из известных науке фактов. Правда, мне удалось по-новому прочесть источники, в частности, «Сокровенное сказание монголов», особенно в той части, что касается времени и возраста героя, причин некоторых событий. Мне это легче, чем другим авторам по этой теме, потому что мое базовое образование историческое, я знаю метод и умею обращаться с научным материалом, у меня есть статьи по истории.
Насчёт реконструкции быта и психологии мне тоже было полегче, чем авторам ранее написанных романов о Чингисхане и древних монголах. И вообще, главная причина того, почему я взялся писать на эту тему, было то, что я вдруг увидел, что до сих пор о Чингисхане не написано хорошего романа. Все предыдущие романы – Василия Яна, Исая Калашникова, Давида Курта, Памелы Сарджент, Чингиза Айтматова и других - меня никак не удовлетворяли, и я был уверен, что я смогу создавать более точные и достоверные картины. Все те романы написаны писателями хорошими, но культурно далекими от монгольского мира - истории, этнографии, менталитета и т. д.
А как без этого можно писать исторический роман? Вообще, чтобы написать хороший роман по истории какого-то народа, надо быть представителем данного народа. Ведь невозможно себе представить, что, например, «Войну и мир» написал бы не русский, а какой-нибудь аргентинский писатель, а «Тихий Дон» – английский. Для этого надо быть плоть от плоти этого народа, этой среды, воспитания, чтобы создавать настоящие психологические портреты, линию поведения героев, передать все мельчайшие движения души героев.
Я видел, что у тех авторов не получились образы настоящих кочевников, монголов, скотоводов, охотников, шаманов, конных людей. А я вырос в этой среде, вдали от городов, среди старых бурят, не знающих ни слова по-русски, с шаманским мировоззрением, пас скот, охотился, ездил на конях, слушал рассказы про духов, чертей, многие древние легенды. А это все ведь напрямую оттуда, это тот самый менталитет, который был во времена Чингисхана. Но что у меня получилось, конечно, судить читателю.
– Согласитесь, что фигура Чингисхана для российской и мировой истории - одна из самых неоднозначных. Для одних он великий полководец и объединитель, для других жестокий завоеватель. Не опасались ли Вы как россиянин браться за эту сложную тему и представлять Чингисхана как сложного, реального человека, а для своего народа - как «национальное лицо» и «идентификационный знак»?
– Да, для одних он такой, для других – другой. Но я историк по образованию, и смотрю не на то, кто что думает о нём, а на данные источников в контексте мировой истории и как писатель стараюсь передать как можно точнее, живее, ярче то, что передают нам научные исследования.
Да, Чингисхана многие считают особо жестоким завоевателем, но это просто от недостаточного знакомства с историей человечества. Все империи созданы в результате завоеваний – Римская, Византийская, Германская, Британская, Российская и далее по списку. Просто масштабы деяний Чингисхана были в разы больше, а писали о нем представители завоеванных стран, и многое, конечно, было не от сухих фактов, а от переполняющих эмоций.
Но сегодня о Чингисхане и его империи мы имеем сотни объективных трудов монголоведов разных стран, включая и российских учёных, и я тут далеко не первый, кто смотрит так на эту тему. А насчет «идентификационного знака», когда я писал свои тексты, я вовсе не держал подобной мысли или цели. Когда пишешь роман, думаешь совсем о других вещах: о фабуле, лексике, синтаксисе, людях и обычаях, и все в таком духе. Просто я хотел показать эту историю такой, какой она была на самом деле. А как это у меня получилось, опять же судить читателю.
– В своих интервью Вы упоминали, что Чингисхан дал человечеству «первый урок религиозной и межнациональной терпимости», а также что «если бы не империя Чингисхана, то не было бы Великой России». Эта мысль перекликается с идеями евразийцев и, в частности, Льва Гумилёва, который считал, что Русь была спасена от католической экспансии, войдя в состав улуса Монгольского, и что московские князья переняли у монголов принципы власти. Насколько близка Вам эта евразийская тема, где татаро-монгольское нашествие - это не столько трагедия, сколько этап государственного строительства и взаимодействия культур?
– Да, в целом я согласен с этой концепцией, и она имеет хорошо разработанную исследовательскую базу, более логична, в ней меньше всякой надуманной чуши. И с каждым годом все новые поколения историков и серьёзных читателей становятся её сторонниками. И в нашей стране эта концепция все больше укрепляется в сознании общественности. Достаточно сказать, что в эти дни в Кремлевском музее завершается трёхмесячная выставка, посвященная Золотой Орде как неотъемлемой части истории России. Это ведь говорит о том, что общество и государство постепенно подходит все ближе к объективному восприятию своей истории.
– В «Скифах» Блок пишет: «Мы любим все - и жар холодных числ, и дар божественных видений», подчеркивая способность русской души вмещать в себя и западный рационализм, и восточную мистику. В то же время Лев Гумилёв, будучи евразийцем, предупреждал об опасности подмены национальной идентичности «общечеловеческими ценностями», за которыми, по его мнению, стоит господство западных норм. А по Вашему мнению, существует ли сегодня непреодолимое противоречие между Востоком и Западом? Или Россия, как наследница империи Чингисхана и великой русской – российской культуры, способна быть тем самым мостом, который эти противоречия снимает?
– Я не думаю, что существуют противоречия между современными западными и восточными людьми, мы ведь ездим и туда, и сюда, отдыхаем, работаем. Все эти противоречия от лукавого, они раздуваются искусственно всякими политиканами, религиозными фанатами или ещё кем-то, которые на этом кормятся. Педалируют эту тему, чтобы собрать сторонников, настроить их на свою волну, в этом заинтересованы «ястребы» в правительствах, генералитет, верхи от военной промышленности, желающие направить в свои отрасли побольше денег от бюджета, чтобы не прекращались военные заказы, это целая индустрия, которая лопнёт, как мыльный пузырь, встанут их денежные потоки, если не сохранять в обществе страх и недоверие между народами. Отсюда ветер дует, я так думаю.
А человечеству давно пора объединяться и вместе решать общие проблемы, которые уже давно подошли к своим критическим отметкам. Чего стоят одни только экологические проблемы: ледники тают, пустыни наступают, леса вырубаются, водоёмы отравляются, в океанах целые острова из пластика, а угрозу от нового, ещё более страшного ковида, никто не отменял.
А в это время неограниченные средства тратятся на взаимные разборки, содержание огромных армий и гонку вооружения. Человечество вместе со своей уникальной планетой стремительно приближается к пропасти, успеет остановиться или нет – вот главный вопрос. Большинство тех, от которых всё зависит, как мы видим, некомпетентно, инфантильно, амбициозно, охвачено безумием злобы и жадности.
– Ваше собственное биографическое «пограничье» - Вы человек, выросший в бурятской среде, но пишущий на русском языке в лучших традициях русской романной школы. Помогает ли это Вам видеть конфликт или диалог культур не с одной, а с разных сторон, и как этот личный опыт отразился на Вашем изображении Чингисхана и его эпохи?
– Это помогает видеть, что мы, все люди, по своей природе совершенно одинаковы, несмотря на различие в языках и обычаях. И там, и тут есть умные и хорошие люди, и тут и там есть дураки и подлецы. Различия и противоречия, которые были в прошлом из-за незнания друг друга, должны нивелироваться. Главное, сохранить нашу общую землю для наших детей и потомков, остальное неважно.
– Что же будет со всеми нами дальше?
– Не знаю. Главное: что происходит с нашей планетой. Сейчас учёные уже не говорят о возможной опасности, как лет двадцать назад, а прямо информируют о необратимых процессах деградации, когда льды на полюсах стремительно тают, мусор заваливает планету, пустыни наступают... И я пока не вижу особо обнадёживающих признаков, наоборот, вижу, что большинству людей это ни о чем не говорит, они продолжают враждовать, заняты политической возней друг против друга, санкциями, войнами.
Вполне возможно, нашу цивилизацию уже в этом столетии ждут такие испытания, каких мы ещё никогда не знали. Только если, может быть, следующее поколение людей окажется способным понимать то, что происходит вокруг в реальной действительности, и принимать соответствующие решения, мы будем иметь некоторую надежду на благополучное будущее.
О.СЕРГЕЕВА,
автор еженедельника
«Аргументы и факты
Бурятия».
Фото с сайта «SakhaNews».
