О делах Сандан-ноена и судьбах его потомков
Впервые о знаменитом кункурском богаче XIX века Сандан Зодбоеве моё поколение узнало из повести Жамьяна Балданжабона «Талын бүргэд» на родном языке, потом в переводе на русский язык Д.Найдано под названием «Похождения Аригун Бубэя». Вышла из печати эта книга ещё в 1957 году. Была популярной среди читателей того времени и отвечала духу тех лет.
В книге литературный герой являлся бурятским Робин Гудом, кравшим скот у богачей и раздававшим его беднякам, он крал их в основном из многочисленных стад Сандан-ноёна и других богатых сородичей, они описаны в книге как беспощадные эксплуататоры народа. Такое представление о них у нас было до появления в печати исторических повествований и архивных документов, рассказывающих читателям о событиях давно минувших лет. В 2020 году вышла монография Л.М.Дамешек, Б.Ц.Жалсановой и Л.В.Курас «Бурятский этнос в системе имперской власти (XIX - нач. XX в.), на стр. 491 раскрывается реальность событий, художественно описанных в повести Ж.Балданжабона.
Был в жизни нашего края в 1870-1880-х годах уроженец и житель Кялинской (Хилинской) инородной управы Бүүбэй Аригунов, вошедший в память земляков того времени как крупный скотокрад. Он дерзко угонял скот в кункурских степях, по Онону, заречным стоянкам кочевников, в приграничье с Монголией. У одних воровал, угонял и продавал другим. Так, в 1878 году вместе с подельником Ц.Цагабаевым украл он трёх верблюдов у З.Данжинова и продал их монголам. Тогда дела о краже и потерявшемся скоте, связанные с монгольской стороной, решались путём переговоров на съезде сторон. По поводу кражи Б.Аригуновым верблюдов был назначен съезд на Кукутолгойском маяке, где должны были присутствовать атаман Цасучейской станицы, истец, ответчики и должностные лица местного самоуправления. Однако по причине отсутствия ответчиков съезд не состоялся. Видимо, воры-скотокрады вышли «чистыми из воды» из этого конкретного случая воровства скота.
Дальше как сложилась судьба Аригунова, до нас не донесла народная молва. А вот свидетельства о жизни и делах Сандана Зодбоева остались в архивных документах, хранящихся в Санкт-Петербурге, Улан-Удэ, Чите и Агинском, и в воспоминаниях жителей Аги. Кроме вышеназванной монографии, мы можем назвать следующие издания: Л.М.Дамешек, Б.Ц.Жалсанова, Л.В.Курас «История местного самоуправления бурят в XIX - начале XX в.» , трёхтомная монография Б.В.Базарова, Б.Ц.Жалсановой и Л.В.Кураса «История Агинской Степной Думы в документах ГАРБ (1839-1904 гг.)», описывающих деятельность местных органов власти на территориях проживания инородцев Прибайкалья и Забайкалья. В первом томе представлены формулярные списки (послужные дела) глав родовых и инородных управ, должностных лиц степного местного самоуправления. Для нас особый интерес представляют формулярные списки под номерами 42 от 27 мая 1872, 57 от 8 апреля 1879 и 77 от 25 мая 1889 годов, где представлена информация о Сандане Зодбоеве, его семье и детях, служебной карьере в Кункурской родовой и Кялинской (Хилинской) инородной управах, в Агинской Степной Думе (АСД); его наградах и благодарностях от губернатора Забайкальской области и генерал-губернатора Восточной Сибири за службу и меценатство.
В формулярном списке за 1872 год указано, что ему 32 года, он уже голова Кялинской инородной управы с 1864 года, «в урочище Кункур имеет юрту и скотоводство, женат на Дулме Сынгеевой, сыновей не имеет». В 1879 году ему 43 года, имеет в урочище Кункур юрту, приличное состояние и скотоводство, обучался монгольской грамотности домашними средствами, утверждён заседателем Думы 30 июля 1873 года, исправлял должность второй тайши в течение шести месяцев в 1975 году, жена Сындыма Очирова, усыновлённый сын Дондок, родившийся 15 мая 1867 года, который воспитывался в Агинском Николаевском приходском училище с 1875 года. В послужном списке за 1889 год у Сандана Зодбоева великое множество наград и благодарностей от губернатора Забайкальской области и генерал-губернатора Восточной Сибири за подданическую деятельность, имеет в урочище Кункур дом, юрту, приличное состояние и скотоводство; в семье пополнение - родные сын Содном-Ванжил (Дашидондок), 8 октября 1885 г.р., и дочь Долгор, 10 февраля 1882 г.р. 30 марта 1887 года ему присвоено звание «почётный тайша». До этого времени он прошёл все ступени служебной лестницы: с 13 февраля 1861 года помощник Кункурского родового старосты, с 10 июля 1864 года - голова Кялинской инородной управы, с 30 июля 1873 года - заседатель, с 30 января 1880 года - кандидат по главному тайше агинских бурят.
Пиком общественной деятельности Сандан-ноёна можно считать его участие в составе делегации глав местного самоуправления агинских бурят на встрече цесаревича Николая II 16-17 июня 1891 года на берегу Ингоды. Вот что писал по этому поводу князь Э.Э.Ухтомский в части шестой своей книги за 1897 год «Путешествие на Восток. Поездка императора Николая II (1890-1891 гг.)» : «В первый день наследник цесаревич принял приветствие помощника тайши (старший тайша Зориктуев хотя и был на лицо, но по состоянию болезни не мог двигаться) Зодбоева и заседателя Степной Думы Жиана Бодийна, поднёсших на серебряном блюдце хлеб-соль». На второй день Его Императорское Высочество сфотографировалось с представителями агинцев, потом ему были показаны соревнования лучших борцов и конные скачки лошадей, после чего писарь Думы Батхаев спел «похвальное слово» в честь победителя скачки. Цесаревич всех мальчиков, участников скачки, наградил золотыми полуимпериалами и серебряными рублями. Далее пишет автор: «Перед отъездом были пожалованы награды и подарки: тайше Зориктуеву - золотая медаль, Зодбоеву, Ж.Бодийну и головам Дылгыр Галсанову, Доржи Юмсунову, Юндун Санданову, Линхово Санжиеву, Базар Содонову, заседателю Намдак Дылыкову, Базар Цыбикову, Доржи Очирову серебряные медали для ношения на шее». За угощение Его Императорское Величество пожаловало 500 рублей и выехало в сторону станции Макковеевская.
Слышал от своих кункурских земляков: Жаргал Барбуев, ставленник Сандан-ноёна, участвовал в борцовском турнире на приёме наследника царя и получил из его рук золотую медаль, через некоторое время он ее потерял. Гомбо-Дугар Болотов, краевед из Хара-Шибири, утверждает, что победителем турнира был Бүхэ Гомбо (Соктын Гомбо), его земляк. Ещё он рассказал о смотринах перед цесаревичем девушек-красавиц из восьми агинских родов, победительницей зрительских симпатий стала его землячка Дулма Гармын. Два победителя из Хара-Шибири получили шанс попасть в общую фотографию с будущим Николаем Вторым.
Исправлял свою должность второго тайши Агинской Степной Думы Сандан Зодбоев по 1892 год. Наступали новые времена, когда его сыновья стали занимать выборные должности в местной родовой и инородной управе. По нашему мнению, великий сын кункурских степей вошёл в историю Агинской Степной Думы как её активный деятель, защитник коренных интересов агинских бурят перед имперской властью. Со временем пошли слухи о грядущей волостной реформе в административном управлении инородцами Забайкалья царской властью. Она растянулась с 1900 по 1904 годы, в эти годы агинцы упорно сопротивлялись её новациям, но под нажимом царских чиновников в феврале 1904 года подчинились им. Приходило время нового поколения местных руководителей из агинских родов. Сыновья Сандана Зодбоева Дондок и Дашидондок уже имели достаточно передовое по тому времени светское образование, чтобы быть на выборных должностях родового, инородного правления.
В 1880-1890-е годы Сандан Зодбоев стал одним из самых крупных скотовладельцев среди агинских бурят. В газете «Агын үнэн» от 2 октября 1981 года М.Дугаров, сотрудник госархива Бурятской АССР, писал: «Зодбоев Сандан, житель Кункурского булука Кялинской инородной управы, в 1892 году имел 1000 лошадей, крупного рогатого скота 150, овец 1500, верблюдов 65 голов. В то время обученный молодой вол стоил 45 рублей, необученный - 35,50, корова - 26, средний молодняк - 30, телёнок - 4,50 руб.». Жигмит Тумунов в своей статье «Чрезвычайщина в Аге» в «Агинской правде» от 24 октября 1989 года отмечал, что статист Г.Цыбиков из комиссии статс-секретаря Куломзина в 1897 году обнаружил в Кункурском булуке крупного скотовладельца, имевшего 2000 голов разного скота. Скорее всего, им мог быть только Сандан Зодбоев. Будаланские краеведы Г.Намсараев и Ц.Шагдаров в своей рукописной книге по истории будаланского колхоза им.К.Маркса приводили пример, как Сандан-ноён захватывал у местных жителей заливные луга в местности Налюрта перед склонами Булагай Адаг (ныне там село Будалан) для сенокошения и вывозил луговое сено на воловьих арбах по своим стоянкам в близлежащих степях для зимовья собственного скота. Разрешал своим батракам забивать на мясо крупных животных зимой и летом мелкий рогатый скот, выдаивать молоко с коров, коз и овец весной и летом с обязательным условием - выделывать их шкуры до товарной кондиции и сдавать в срок хозяину. Эту практику он передал и своим сыновьям. Умел же ноён управлять своим скотовладением и получать доходы!
До нас дошли и его успешные предпринимательские дела в умножении своей недвижимости. В местности Харганаата Булак он начал строить оседлое поселение из деревянных домов, войлочных юрт и деревянной постройки, в которых имелось богатое убранство с мебелью того времени, было много золотой и серебряной посуды и других домашних предметов. Его родовое сельцо после революции 1917 года постепенно превращалось в административный центр Кункурского сначала булука, потом и сомона до 1935 года. Богатство Сандан-ноёна не ограничивалось обустройством собственной недвижимости. Был он умелым перекупщиком и продавцом скота, ежегодно большие стада перегонялись после агинской ярмарки на север, Дальний Восток и Монголию. Может быть, он одним из первых агинских предпринимателей научился распоряжаться своим капиталом: хранил его в разных читинских и нерчинских банках, денежные банкноты превращал в драгоценные металлы, часть их ссуживал своим клиентам под проценты, иногда под очень большие. Перед нами пример капиталиста, сельского буржуа степного типа в конце XIX века, чему следовали потом и его сыновья. Или предпринимателя на современном языке.
В Монгольском фонде Отдела памятников письменности ИМБТа СО РАН хранятся четыре рукописи Зыдыга Санданова: описание хозяйства Сандана Зодбоева, описание Агинской ярмарки конца XIX - начала XX века, о борьбе агинских лам с шаманами, религиозных верованиях агинских бурят. Они составлены им в 1930-е годы. 20 марта 1933 года автор пишет Д.Мункуеву и БД.Тогмитову: «По мере своих возможностей, выполняя вашу просьбу, составил жизнеописание Сандан-ноёна. Соответствует ли написанное поставленным задачам?». Несмотря на «поставленным задачам критиковать эксплуататоров народа, нойонов и лам», рукописи З.Санданова содержат много достоверных исторических фактов о строительстве первых дацанов в агинских степях, об обучении первых служителей в них. Он упоминает о том, что в 1880-е годы самым влиятельным прихожанином (жиндаг) Агинского дацана и вносившим существенные подношения для процветания религии был Сандан Зодбоев. Во время весеннего хурала (чойрын гучид), проводившегося в течение календарного месяца, он каждый год жертвовал 1000 руб. Так в течение сорока лет. Для приобретения «Ганжуура» Агинского дацана он выделил из своего стада 20 взрослых крупных волов. На открытие хурала Джуд пожертвовал 1000 руб., хуралов Дуйнхор и Манба - по 500 и 700 руб., передавал также дацану много животных. На строительство Агинского дацана выделил три раза по 3000 руб. На возведение Петербургского дацана передал Агвану Доржиеву 1000 руб.
В 1904 году в Баруун Хүрээ (Монголия) прибыл Далай-лама. Сандан-ноён ездил туда со своей семьёй и сделал подношение на сумму 15000 руб., удивив этим агинских и хоринских бурят. После чего прошла молва по рядам верующих, что он «айхабтар ехэ буянтай хүн» (беспредельно добродетельный). Тогда как самые богатые из хоринских бурят расщедрились по 1000 руб. А злые языки говаривали: «Наш баабай-нойон на пользу религии и живых существ отдаёт добро (деньги), накопленное путём угнетения простого люда».
П.АЮРЗАНАЕВ, г.Улан-Удэ.
Продолжение следует.
