Жизнь, отданная науке

К юбилею Цыбена Жамцарано

13 апреля исполнилось бы 145 лет со дня рождения всемирно известного ученого Цыбена Жамцарано (на снимке). Он является одним из выдающихся российских ученых-востоковедов, организаторов науки и общественно-политических деятелей первой половины XX в. Вошёл в историю как просветитель и крупный ученый, всю свою жизнь посвятивший сбору и исследованию устного народного творчества и этнографии монголоязычных народов Восточной Сибири и Центральной Азии.

Родом из семьи зайсанов
Цыбен Жамцарано родился в 1881 г. в улусе Судунтуй нынешнего Агинского района. Позже он писал: «Мои предки первоначально обитали в долине Ингоды, затем перекочевали в агинскую степь. Я принадлежу к хоринскому роду шарайд бурятского народа монгольской кости. Имя мое Цыбен. Отца зовут Жамцараном. В молодости хорошо пел, ловко усваивал грамоту. Родился в год барса, сейчас он на 50-м году жизни. Девять лет был в должности зайсана. У него спокойный характер, потому его звали «старый зайсан». Дедушку звали Гэндэном. Он был человеком беспокойным, с прямым характером. Делал все по-своему. Весьма старателен был в работе. Несколько лет был зайсаном. У него был один сын и одна дочь. … Нас в семье было пятеро детей: трое сыновей и две дочери. Бабушку по матери звали Ганжур или Долгор Цэнгуева,.. была весьма умной. Поскольку знала монгольскую грамоту, она обучила моего отца и других молодых чтению и письму...».
Первоначальное обучение монгольской грамоте Ц.Жамцарано по традиции получил в семье. Начиная с 80-летней прабабушки, бабушка, дедушка рассказывали мальчику о своем детстве, великом духе горы Шасана, славных подвигах Гэсэра, отец читал вслух сказки о Гэснэ-хане, Арджи-Бурджи-хане, Викармиджид-хане, индийские притчи. «Дедушка любил до обожания степные бурятские законы, сам читал и меня заставлял читать. Мало понимая смысл прочитанного, я все же проникался уважением к старине, старым оборотам речи, обычаям и законам родного народа…», - отмечал ученый.
Занимался на трех факультетах университета
В 12 лет он поступил в Читинское городское трехклассное училище, после окончания которого несколько лет обучался в гимназии, основанной П.Бадмаевым для бурятских мальчиков в Санкт-Петербурге, но был вынужден бросить учебу из-за несогласия принять православие. В 1898-1901 гг. успешно обучился в Иркутской учительской семинарии. Здесь, в Иркутске, предпринимает первые попытки сбора бурятского фольклорного материала, совершая поездки к аларским и кудинским бурятам. После окончания семинарии в течение двух лет работал народным учителем в Агинском приходском училище. В 1902 г. агинские буряты приняли решение послать на общественные средства, собранные среди земляков, его и Базара Барадина вольнослушателями для продолжения обучения в Санкт-Петербургском университете. 
В университете были заложены основы для их будущей разносторонней научной деятельности. Цыбен Жамцаранович был зачислен вольнослушателем на юридический факультет, а через год по его просьбе – на физико-математический факультет по естественному разряду, так как в те годы на этом отделении преподавались такие интересующие его предметы, как этнография, археология, антропология. В 1907 г. зачислен вольнослушателем на факультет восточных языков. Таким образом, с 1902 по 1907 г. Ц.Ж.Жамцарано одновременно занимался на трех факультетах – юридическом, физико-математическом и восточных языков, и хотя университет не окончил по состоянию здоровья, тем не менее получил глубокие знания по изучаемым предметам. Там встретил высококлассных наставников из среды востоковедов в лице известных ученых, как В.В.Радлов, С.Ф.Ольденбург, Д.А.Клеменц, А.Д.Руднев, В Л.Котвич, В.В.Бартольд, Л.Я.Штернберг, Б.Я.Владимирцов и др. Петербургские ученые привлекали талантливого студента к научной работе. В свою очередь Цыбен Жамцаранович помогал коллегам, делясь своими знаниями и собранными материалами. В 1902–1908 гг. и 1911 г. преподавал монгольский язык в Практической Восточной академии, а в 1907–1909 гг. – на факультете восточных языков Санкт-Петербургского университета.
В период с 1903 по 1911 г. Ц.Ж. Жамцарано ежегодно совершал поездки к иркутским и забайкальским бурятам и в Халха-Монголию для сбора фольклора и этнографических коллекций, работая по заданию Императорской академии наук, Русского географического общества и Русского комитета для изучения Средней и Восточной Азии. В эти же годы началось его сотрудничество с Этнографическим отделом Русского музея императора Александра III. С ноября 1903 по май 1908 г. Цыбеном Жамцарановичем проводилась научная регистрация привезенных из Тувы коллекций Ф.Я.Кона, а также бурятских коллекций М.Н.Хангалова, Д.П.Першина, С.А.Пирожкова, Б.В.Вампилова. В 1905 г. за работы по этнографии награжден серебряной медалью по отделению Императорского русского географического общества.
«Прыгала рука в судороге…»
Ц.Ж.Жамцарано стал непревзойденным собирателем памятников устного народного творчества. Лишь часть из них была им издана. Часть его неопубликованного рукописного наследия, разнообразная по содержанию: статьи, заметки, переводы памятников бурятского права, рабочие тетради, материалы по шаманству, культу Чингисхана, астрологии, тибетской медицине, хранится в архивах Санкт-Петербурга, Улан-Удэ, Улан-Батора.
В общей сложности ученым было зафиксировано около 70 эпических поэм, в том числе такие крупнейшие произведения устного народного творчества, как улигеры «Аламжи Мэргэн», «Айдурай Мэргэн», «Еренсей», «Ха-Ошир-хүбүүн», а также наиболее архаичный и самобытный вариант «Гэсэра», который ученый записал от выдающегося эхирит-булагатского сказителя Маншуда Эмегенова («Абай Гэсэр хүбүүн», «Ошор-Богдо хүбүүн», «Хүрин Алтай хүбүүн»). Каких усилий стоило ученому, а заодно и улигершину, запись таких произведений, которая длилась иногда несколько суток, можно понять, читая строки из «Путевых дневников 1903-1907 гг.» Цыбена Жамцарано. «Весь день с утра записывал улигер «Аламжи Мэргэн». Елбон (улигершин Елбон Шалбыков) не отличался голосом. Улигер закончил только к полудню. Устали оба до крайности, глаза были красны, как-то неприятны. У меня прыгала рука в судороге, шея и часть лица дергались, с трудом говорил…», - пишет ученый в записях от 19-20 августа 1903 года. А вот 26-29 августа 1906 г. отмечает, что «устроившись в доме одной почтенной бурятки, мы с Маншудом день и ночь по 16-18 ч. в сутки сидим над улигерами… Так как у нас обоих нервы напряжены до максимума, мы за три дня до того похудели, что удивляли других…». Красноречива запись от 4-5 ноября 1906 г.: «Утомление страшное. Руки еле ворочаются. У Маншуда еле движется язык…».
Не менее объемно собрание песен разных жанров, записанных Ц.Жамцарано со всеми диалектными особенностями, с подробными комментариями к содержанию песни, характеру исполнения, паспортными данными информантов. 
«Съезд – эпоха в жизни забайкальских бурят…»
Почти во всех записях Цыбена Жамцарано чувствуется боль и сострадание автора за судьбу родного народа, решимость приложить все свои силы и талант на дело его возрождения и просвещения. С 26 по 30 апреля 1905 г. впервые в истории бурятского народа состоялся съезд бурят Забайкальской области. В его работе активное участие принял и Цыбен Жамцарано. «Так как этот съезд является своего рода эпохой в жизни забайкальских бурят, я намерен проследить весь ход до конца…», - писал он в своих дневниках. Кроме съезда, в Чите его интересовала бурятская учащаяся молодежь. Радуется, подметив у бурятского юношества такие черты, которые раньше не замечались, т.е. начало самосознания как социальной группы. Среди забайкальских бурят съезды еще проводились в январе и в течение лета и осени 1906 года, на которых поднимался ряд насущных вопросов, в том числе о приостановлении посягательств на земли бурят со стороны казны и кабинета. Какие надежды возлагали на него земляки, Цыбену Жамцарановичу пришлось узнать дома, когда приехал из Читы к родителям: «Народ обвинил меня, говоря: «Ты потерял наши законы, а вместо них ввели крестьянских начальников, волостные учреждения и т.д. Только здесь узнал, какую надежду возлагали на меня простые сородичи, как ненавистна была насильно введенная реформа…».  
Он возглавлял различные бурят-монгольские комитеты и союзы. Во многом благодаря ему уже в конце апреля 1917 года был принят проект бурятской автономии, который был окончательно сформирован в середине октября 1917 г. В декабре 1917 г. на всебурятском съезде в Верхнеудинске он был избран председателем центрального Бурятского национального комитета, высшего органа бурятской национальной автономии, став признанным лидером бурятского народа. В 1918 г. избран Наркомом по национальным делам Читинского Совета. А в июле 1918 г. Бурнацком получил официальное признание Советской власти. В 1919–1920 гг. работал лектором Иркутского государственного университета.
Монгольский период жизни и деятельности 
С конца 1911 г. в связи с высылкой Ц.Ж.Жамцарано из Санкт-Петербурга за участие в революционном движении начался его монгольский период жизни и деятельности. Он входил в руководящий состав монгольского правительства, работал заместителем министра внутренних дел, ученым секретарем Комитета наук Монголии. Во многом определял основные направления внешней политики Монгольского государства, в установлении дружественных отношений с Россией. Входил в состав монгольской делегации в Россию в 1913 г., выступал в качестве переводчика-эксперта на трёхсторонних переговорах России, Монголии и Китая в 1914, 1915 гг., возглавлял делегацию на конгресс Коминтерна, при его непосредственном участии формировалась как внешняя, так и внутренняя политика автономной и народной Монголии. Его заслуги были высоко оценены Богдо-гэгэном, который присвоил ему титул туше-гуна в 1915 году.
С 1920 г. через Дальневосточный секретариат Коминтерна в Иркутске Ц.Жамцарано активно включился в национально-освободительное движение в Монголии. Так начался второй монгольский период в жизни ученого, он был одним из основателей Монгольской народной партии, автором политической программы партии, утвержденной в 1921 году в Кяхте, и проекта первой Конституции Монголии. В 1921 г. посетил Москву в качестве уполномоченного Монгольского временного правительства и ЦК Монгольской народно-революционной партии для установления взаимоотношений между МНР и РСФСР, а также представлял МНРП на III Конгрессе Коминтерна. По его инициативе при Министерстве иностранных дел Монголии была основана первая светская начальная школа, в которой он стал учителем. Круг его деятельности не ограничивался только учебной деятельностью. Собранные им лично или при его участии письменные памятники на разных языках легли в основу первой монгольской библиотеки, ставшей Национальной библиотекой Монголии со своими уникальными фондами. До 1932 г. Ц.Ж.Жамцарано занимал различные государственные должности в правительстве МНР.
Арест
В 1932 году, в период «обострения классовой борьбы», Цыбен Жамцарано был выслан из Монголии в СССР. С 10 мая 1932 года по 20 августа 1937 года работал старшим научным сотрудником Института востоковедения АН СССР в Ленинграде. За этот период на основе неизвестных европейской науке монгольских источников написал ряд исследовательских трудов, завершил свой фундаментальный научный труд «Монгольские летописи XVII века». Президиум Академии наук СССР присвоил Ц.Жамцарано учёную степень доктора филологических наук.
Научная деятельность ученого прервалась в 1937 году. Глава НКВД Н.Е.Ежов лично запросил у самого Сталина разрешение на «арест граждан МНР профессора Жамцарано и его аспиранта Мергена Гомбожана». 
Арестован 11 августа 1937 г., 19 февраля 1940 г. особым совещанием при НКВД СССР был приговорен к пяти годам исправительно-трудовых лагерей. Умер 14 мая 1942 г. в Соль-Илецкой тюрьме (Оренбургская обл.). 
Семья
Цыбена Жамцарано всецело поглощали служение науке и его активная деятельность за объединение и просвещение родного народа, поэтому он не принадлежал ни себе, ни семье. «Теперь уже вторые сутки у бедных моих родителей. С какой тоской и надеждой ждали они!.. Но третью ночь не пришлось у них ночевать… Не успев побывать у соседей, уже еду, уезжаю, быть может, надолго, может быть, не увижу милых своих родителей. Они провожают меня в недоумении и с отчаянием в глазах!..», «Но удивительное благодушие у обоих. Изредка проскальзывает тревожная нотка у них, когда речь идет о моей судьбе…» - читаем в его дневниках. Как писал на страницах газеты «Толон» родственник ученого, ветеран педагогического труда из Судунтуя Борлой Болотов, родители усыновили для своего старшего сына Цыбена ребенка из семьи его двоюродного брата Болота, нареченного Аюшей. Даже пробовали взять ему в жены дочь богача местности Обоото Гашуун из Зуткулея Долгор Батоеву. Но невестка, ставшая женой студента, когда муж уж вовсе не появлялся, вернулась в дом родителей.

Подготовила Д.БАЗАРОВА,
главный библиотекарь 
отдела ИСО Агинской 
краевой библиотеки 
им.Ц.Жамцарано.

Окончание следует...